Elin Tash - Телепатический удар[СИ]

Вскоре и мой космолёт, вслед за левым, преодолев несколько шлюзов, опустился там же. И нам тоже пришлось оставить лишь одностороннюю связь. Я распорядилась при любой возможности прорываться к центру управления Станцией.

Как только отключилось действие притяжных полей, раздался скрипучий механический голос, приказывающий покинуть ангар, якобы подлежащий взрыву. Открылся центральный выход — я отметила, что отворять все имеющиеся никто не собирался. Но когда мы оставили помещение, один из находящихся в ангарах кораблей, не наш, тут же стартовал: вероятно, они сообразили, что сюда сейчас прибудет флот, и решили не попадаться в плен.

В это же время силовые мембраны, перекрывающие внутренние проходы, отключились — кроме тех, что отделяли ангары. Вернуться на корабли мы не могли.

— В центр управления, быстрее! — скомандовала я, с удовольствием отметив, что экипажи всех трёх космолётов, несмотря на разнообразие составляющих их космических рас, действуют чётко и слаженно. В нашем мире давно не было войны, но Флот не потерял боевых навыков. — Там должен был кто-то остаться, кто завершил нашу посадку и вывел чужой корабль со станции. Хоть один, и он сейчас попытается бежать. Не упустите его.

Меня перебил механический голос, сообщивший на общегалактическом, что станция подлежит уничтожению через десять минут.

Мы ворвались в находящийся поблизости от ангара центр управления — остальное пространство Станции занимают механизмы, не нуждающиеся в постоянном доступе галактоидов.

Все личные силогенераторы были включены — но тем не менее оружие тоже каждый сжимал в руке.

Несколько техников тут же бросились к приборам, попытаться отменить самоуничтожение.

Прямо в помещении находилась капсула, готовая сорваться с места и улететь, и я удивилась, почему она до сих пор этого не сделала. Однако тут же поняла, что сама являюсь тому причиной.

В это время произошло — видимо, запрограммированное — воздействие на наши силовые поля, почти на две трети разрядившее их, и, к тому же, несколько раздиссонировавшее. А механический голос, имитирующий, по-моему, скрип древовидных урогоров из системы Толлеса, методично поминутно сообщал нам об опасности.

Черти… интересно, это утечка информации о наших разработках, или дремляне сами исследовали вопрос деактивации полей? Хэкир Тэрер, виртуальную идею которого воплощал на практике Дик Диффер…. едва ли стал бы вступать в заведомый конфликт, продавая её недружелюбно настроенной расе. По-моему, он был очень рад моему предложению о сотрудничестве, после того, как мой предшественник довольно долго гонял его по ООССу. Нужно будет выяснить…

Одновременно с воздействием на силовые поля, сделавшим их практически бесполезными, из капсулы раздалась стрельба; мы разметались в разные стороны, несколько ближайших ко мне галактоидов прикрыли меня.

Стреляли, по-видимому, снотворными либо парализующими мини-капсулами. Одна из них вонзилась в Глена Ди, прямо в предплечье, которым он инстинктивно закрыл лицо…

Глен дёрнулся, судорога пронеслась по телу, он бросил на меня взгляд… Я увидела, как пробежали по щекам желваки — но, падая, он сжал зубы, не позволив стону сорваться с губ.

Я с трудом переборола желание броситься к нему, ввести препарат…

"Нужно будет обязательно поручить лаборатории вплотную заняться разработкой подавления полей," — мелькнула мысль, но я лишь зафиксировала её в своём сознании, пока не фокусируя. Одно я знала точно: изначально на нашей Станции ничего такого предусмотрено не было.

— Королева, — послышался из летательной капсулы общегалактический с водолеевским акцентом, но я и без того не сомневалась, что столкнулась с дремлянскими выходками. Мы с Дмитрием пристроились за одной из панелей управления. — У вас есть шанс спастись.

— Попасть в плен? — усмехнулась я, вместе с заботливым "до ликвидации семь минут".

— А если я предложу вам спасти и ваших галактоидов, раскрыв код перепрограммирования Станции?

Не слишком разумное на самом деле предложение: любой из присутствующих отдаст жизнь, чтобы не позволить мне попасть в плен. Однако если сами дремляне верят в его вероятность, почему бы не подыграть?

Я переглянулась с Дмитрием, из своего укрытия не видя капсулу, и тихо сжала его руку.

— Придётся рискнуть, — одними губами произнесла я. На большее времени у меня не имелось, но я была уверена, что он понял меня. А также знала, что не один глаз — и присутствующий, и наблюдающий со стороны — заметил этот жест. Однако поскольку до ликвидации оставалось уже шесть минут, то остальное было сейчас не столь уж и важно…

Я медленно кивнула ещё и командиру-пилоту правого ведомого, тилару, оказавшемуся за одним из приборов напротив, и он тоже понял. Потом собрала в кулак всю волю и вышла из укрытия.

— Пусть покажутся все ваши галактоиды и сложат оружие, — потребовал нахал в капсуле. — И вы тоже.

— Делайте, — произнесла я, но знала, что Дмитрий с командиром не выйдут.

— Здесь не все, — после сообщения о пяти минутах произнёс, вероятно пересчитавший нас, дремлянин.

— Двое остались у входа в ангар, — без малейшей заминки ответила я. — Позвать?

— Нет, мы полетим к эвакуационному выходу, пусть себе охраняют ангары.

"Глупо сообщать о своих планах, — заметила я про себя. — Если это, конечно, не отвлекающий манёвр."

— Код, — произнесла я.

— Сначала вы зайдёте вовнутрь.

— Хотя бы без половины кода я не пойду.

— Ладно, — откликнулся дремлянин и назвал восемь цифр с двумя символами. Я дала знак одному из техников ввести их, и когда гиперком управления отреагировал положительно, сообщила, что готова, направляясь к капсуле.

Дверь её отъехала, и в это время выскочили Дмитрий с командиром правого ведомого, молниеносно прорываясь вовнутрь.

Послышалось самое неприличное дремлянское ругательство, и капсула разразилась стрельбой, на этот раз лучевой. Но мои подчинённые успели на всё среагировать и вновь броситься по своим убежищам, не забывая защищать и меня.

Дмитрия ранило, и я еле удержалась от вскрика, но надеюсь, что лицо не выдало меня ни на секунду. Однако тилар оттолкнулся ногами-пружинами, и влетел прямо в закрывающуюся дверь капсулы. Дмитрий бросился за ним, несмотря на ужасно кровоточащее плечо и несколько пролегших по груди опалённых следов.

С одной стороны, скафандрин смягчил косые лучи — прямые даже он не задержал бы… А с другой, кровь запеклась с частичками ткани…

Откинув мысли о том, какая боль сейчас терзает тело моего любимого, я заставила себя пребывать в обычном холодном невозмутимом виде — ещё и порадоваться тому, что Дмитрий тоже успел прорваться вовнутрь.